- За восемьдесят дней она поймет истину, - Боб усмехается и отходит от экрана.
- Смеешься? В такие короткие сроки не создается даже начальный слой ментала, а ты говоришь про истину. Не будь максималистом, Уоллес. Даже если ты запустишь эту штуку на полную, - он кивает на ментограф, - ты не вытянешь из неё осмысленной реакции, только сожжешь к чертям всю синаптику, и тем самым прикончишь её окончательно. Или ты хочешь, чтобы она лежала на твоей кровати в виде бальзамированного трупа? Не замечал за тобой склонности к некрофилии. С мозгами у тебя не все в порядке, но то, что ты делаешь, заставляет меня сомневаться в существовании в твоей голове этого аппарата как класса. У тебя случаем не было выявлено багов во время прошлого обследования?
- Не лезь, Нипполос, - бурчит Боб и уходит в дальний угол за очередной дозой встряски - легкого разряда, стимулирующего работу нервных каналов. Он не спал два дня, подготовляя лабораторию для самого важного события его жизни.
- Нет, ну правда же. Сделать такое с этой красотой может только псих. Я не позволю ни одному психу сделать это, пусть даже этот псих - ты, Бобби. Ею дорожим мы оба. Ты же понимаешь, что отправлять ее туда одну, да еще и на такой период...
- Ты заткнешься или нет? - Уоллес с разворота заряжает в напарника струей ярости, настолько сильной, что парня разворачивает на полтора оборота, и теперь он находится прямо напротив стеклянной стенки, отгораживающей лабораторию от испытательной комнаты, где лежит она. Её тело покоится на столе, огоньки диодов, отражаясь, мигают, бегают по стенам, раздражают. Умиротворенное выражение на лице говорит о том, что мозг отключен от окружающего пространства и ей доступны просторы, которых самому Ниппо было не достичь. На последнем курсе колледжа с ним внезапно произошла непоправимая катастрофа, и его мозг потерял всяческую способность мыслить связно дольше пяти секунд. Мастера подправили те части, которые смогли, но восстановить возможность свободного пользования, а тем более - создания, представлялось им нереальным. И вот теперь он стоит и смотрит в стекло, забыв про разъяренного Боба, про включенный ментограф, про неоновую трубку, источающую терпкий аромат толченого табачного листа, того самого, который продают в прессовках на Ист-Стрит. Забыв про все, он видит перед собой лишь свою сестру Сивиллу. Мысли клубятся в голове, причиняя дискомфорт восстановленным нервным клеткам. Он любит её и ненавидит, стремится защищать ее и в то же время желает ей своей участи. Червь зависти, поселившийся в глубине Нипполоса, необорим. Даже ласковые руки, делающие ему массаж по утрам и после работы, даже тихие слова её не смогли успокоить его, точившего усталый деформированный мозг.
- Ниппо. - Боб окликает его. - Отвернись и не смотри на неё, отвернись и не смотри. Тебе будет больно. Я должен сделать это, иначе все пойдет прахом.
Ментограф - аппарат, позволяющий создавать любую материю, подвластную человеческому воображению, прямо из воздуха, изобрел именно он. Знаменитый ученый, которого Нипполос встретил на Гоа пять лет назад, отправившись туда на поиски нейротиков, которые могли дать ощущение полета воображения. Роберт Уоллес был на вершине своей славы: премия за величайшее достижение десятилетия была в его руках, слава полуденной тенью лежала у его ног, ему не было нужно ничего. Нипполосу Мату было нужно всё, что может спасти его от плоского видения. Их столкнула Судьба, она же и подкинула Роберту идеальный объект исследований - маленькую сестру Мата - Сивиллу. Уникально красивая, уникально мыслящая, способная из воздуха создавать бабочек, девочка шокировала ученого. Привязать к себе малышку было делом техники и задачей Роберта. И вот, спустя несколько лет, она лежит здесь, на столе, и создает для него новые миры. Прекрасный образец. Ментограф подогнан под неё, ни под кого больше. Всё должно кончиться прекрасно. Роберт стоит и улыбается. Он ничего не знает о том, что я сделал, думает Нипполос. Достаточно мне сказать хоть слово против - и ты будешь быстрее рваться к технику, чтобы запустить этот чертов аппарат. Ты думаешь о том, как получишь еще одну премию, обретешь мировую славу, заработаешь целое состояние на ней, на Сивилле. А ей откроется нереальное, она осознает истину мысли, совершенство человеческого мышления. Она сможет сотворять что ей вздумается без помощи проводков и аппаратов. Она станет равной высшим существам. А сейчас она просто лежит на столе, беззащитная и беспомощная.
Аппарат обкатан под неё, все должно быть прекрасно. Настройки аппарата индивидуальны, и никто, кроме Боба и Сивиллы не знает их. Только Нипполос. Поэтому он молча разворачивается и уходит, взяв со стола ключи и погасшую трубку. Уходит, чтобы не видеть того, что произойдет по его вине. Он твердо знает - он не отдаст Сивиллу никому. Только для него она может создавть миры. Только он будет рядом с ней всю её жизнь. Он будет проявлять заботу. Он будет любить. Он будет кормить её с маленькой ложечки, как она его после нейротерапии. Будет вывозить её во двор, поворачивать лицом к солнцу и любоваться уходящим за горизонт диском. Уходящим, как когда-то ушло его мышление. Как сейчас он руками глупого ученого мужа забирает её способность быть с кем-то другим. Как он забирает её мышление и заставляет её солнце закатиться. И в эти короткие моменты Нипполос чувствует себя богом.

@темы: Чувство Б-га.